На великих поминках по Көкөтөю, когда сильнейшие батыры Степи съехались состязаться в доблести, на ристалище выехала девушка и оказалась достойнее многих из них. Кыз Сайкал, девица-витязь из эпоса «Манас», один из древнейших и самых необычных женских образов во всей центральноазиатской эпической традиции 1.
Сайкал, долгожданная дочь Карачана, хана племени нойгут, и его жены Зуурабюбю, внучка царя Текеса 1. В варианте Сагымбая Орозбакова она зовётся дочерью калмака Карачана, известного как Каткалаң 3. С детства она получила всестороннее воспитание: и традиционное, и воинское. Это человек, добровольно отказавшийся от привычных благ ради пути воина 2.
В ключевом эпизоде эпоса, на поминках по Көкөтөю, Сайкал выступает на состязаниях наравне с мужчинами. Конные игры, единоборства, стрельба, и соперники её не безымянные статисты, а прославленные батыры 1. Победа над ними делает Сайкал фигурой исключительной даже в мире, где героизм является нормой.
Образ Кыз Сайкал больше, чем архетип степной амазонки. В ней соединяются воинская доблесть и ум, красота и полная независимость 1. Каныкей, жена Манаса, реализует свою силу через семью, дипломатию и хозяйственную мудрость. Сайкал действует иначе: сама выбирает путь, сама выходит на поле боя, сама распоряжается своей судьбой 1. Для кыргызской кочевой культуры это образ-свидетельство: женщина могла быть воином, и это не считалось нарушением порядка вещей.
Разные манасчи раскрывают Сайкал по-своему 3. У Сагымбая Орозбакова она калмычка, дочь Каткалаңа, что придаёт образу дополнительную глубину: воительница чужого народа, вызывающая уважение у кыргызских батыров. У Саякбая Каралаева Сайкал ближе к кыргызскому миру, дочь нойгутского хана Карачана. Вариативность, признак живого образа, который сказители переосмысляли из поколения в поколение 3.
В 2016 году Кыз Сайкал вошла в список ста самых вдохновляющих женщин мира по версии Би-Би-Си, BBC 100 Women 4. Эпическая героиня оказалась в одном ряду с реальными современницами: учёными, активистками, политиками. Для Кыргызстана это стало моментом международного признания не конкретного человека, а культурного идеала, сформулированного кочевниками задолго до современных разговоров о равноправии 4.